суббота, 20 марта 2010 г.
пятница, 19 марта 2010 г.
четверг, 18 марта 2010 г.
Трам-пам-ам.
Phoooo, yeooo, these are a roll call and jar, a rhythmic of columnar shadows, an endless chain of eaten and thawed afterwards on the second day from a freezer full-cream ice slopes. Drunken water towers have shifted on their side and never been getting dry since the last century. A meat of killed animal revenges for the last time with remains in teeth just because you take care of the nature and do not use tooth sticks. Plus what’s the point; anyway coca-cola that deceitfully swashes in a shining glass holder with a star will solubilise everything. Go on, gulp down a bit of patriotism and carry on fidgeting with your lips, eyes, nose in a plump full-cream ice. The more distant from the City the more of the sunshining with almost soft swing of beige and light blue, in spite of gloominess. A moist air chills friendly with the megalopolis alveolus. It is strange for them to gasp a gusty air on the move. There is emptiness in the head only thin continuous yellow line of a gauzy thread like an encephalogram that rushes along from house to house racing with my express train. Vast spaces of white fields close up on the horizons as if you look at the depth of stitched album sheets with pencil notes. Traces of bygone adventure have begun to sink on the thin crust of ice over snow. A sparse wood with structures that go deep into it, a shy roe looking like a snag reflects a blink of the flied by express in its big and moist eyes. I am stealing furtively shadows of an opposite lying passenger’s sleep.
Grddddddd.
Later I found out that was the next in turn explosion of the Nevsky Express.
вторник, 16 марта 2010 г.
Дорога
Я в сопровождении группы лиц, мои знакомые (ситуативно) поднимаемся по лестнице в здании (толи оно недостроенное, толи оно очень старое, руины - скорее все вместе (недостроенные свежие руины вне времени и пространства).
Я знаю куда мы движемся, знаю, что нас ждет и как все будет трансформироваться, и потому отвлекаю своих провожатых разговорами, в это время (пока мы поднимаемся, начинает идти снег который нас трансформирует.
Все незаметно для себя облачаются в новые одеяния, восточного типа (шелковые шаровары, накидки).
Сколько длилось восхождение смазано в восприятии времени и пространства.
Мы стоим очередью в помещении (карантин).
Спускаясь по ступенькам очередь, подходит-проходит осмотр (что вроде мед осмотра) задает вещи, обувает прихваченные собой хорошую обувь и следует дальше по коридору в большой зал (то, что-то вроде зала ожидания в аэропорту только при условии, что там тебя ждут, там тебя любят).
В очереди образуется заминка, один из кандидатов, что-то делает не так, или он уже здесь был, и с этим были проблемы, в общем, ему запрещается здесь находиться...
Доходит очередь и до меня... я обнажен... "медсестра" просит дать мне свою руку, чтобы взять кровь из пальца - колет "скарификатором" и тут же отпускает, боли нет, и мне кажется, что она ничего не заделала, я возражаю по этому поводу! Она демонстративно усиленно колет мне палец идет кровь, но боли нет! Поясняя это тем, что здесь нет боли, страдания, болезни, и лишь счастье, и любовь. Тут я сам вспоминаю о том, что здесь нет боли (я там уже был), ( почему я ушел от туда?)...
Передав свои вещи, я наклонился, что бы надеть сандалии, в этот момент, услышав разговор, оборачиваюсь с целью увидеть этих людей. Это были один из "медработников" и "хозяин заведения" - достаточно мерзкий тип, лицо испещеренно оспенными ямочками и морщинами, волосы темные...
Они обсуждают возрастной состав прибывающих, указывая в разговоре на меня, он говорит о том, что и молодые тоже иногда есь (мне 19 лет).
Я бывал здесь и раньше еще в 14 лет примерно, но ушел.
В его голосе есть какое-то призрение к тем, кто приходит, мы как бесплатное приложение к чему-то очень ценному, без нас нельзя, а так хочется, мы как реклама посреди интересного фильма - спонсором которого являемся... мы придаток того, что имеем...
Я пытаюсь найти свои сандалии, они рвутся при попытки их надеть, я в отчаянии, посмотрев в сторону блистательного зала, вижу как все там, в обуви ходят, а я как нищенка босиком, я плачу, мне тяжело.
воскресенье, 14 марта 2010 г.
Я не знаю, как так можно себя ненавидеть и любить одновременно.
Это пытки изощренного характера... Надвигался грозовой шторм (мне так казалось)... Находясь в полулежащем положении, дремотном, обмякшем, белые и гладкие пахнущие песком подошвы ног слегка касались прохладного камня, коим был вымощен пол на террасе. Воздух был горячим и липким, пропитывая тело словно простынь после долгого секса в полдень... хотелось хрустальной влаги, настоянной в глубокой как колодец чаще леса на курчавых мхах которые как бархатные или даже меховые чехлы покрыли все крупные камни - кондиционеры. В распадках, где меж крупных камней спрятаны морозные сокровища леса... бездонные с ароматом хвои и папоротников, с драгоценными камнями из гальки, полированной в идеальные объекты, преломленные тонкими пучками света с трудом, пробившимся через густой полог леса и тонкую белую полиэтиленовую пленку тумана, нависшею над сочным холодом, родники. Мышцы расслаблены... Усталость от лени до ломоты в суставах... Я как будто одет в тесную кожу только, что освежеванного дельфина... Терракотовый загар стягивал верхние слои кожи, а глубина ее наоборот выпучивала изо избытка влаги... Жар воздуха плавил тело, впечатывая плетеный рисунок ротанговой кушетки напоминающую медовую карамель... Веки сомкнуты, они заключены в клетку черноносмоленистых махаонов ресниц... Тонкое белое покрывало из египетского кашемира с мягкой шелковистой бахромой причудливо скомкано под тяжестью горячего тела, словно уродливые изгибы застывшей лавы, лицо утопало в в этих изгибах вроде горы, в объятиях медленно сползающего покрытого изломами и кружевами древнего ледника. Легкий ветерок как предатель перебежчик шептал на ухо о заговоре с юго-востока, заигрывая с прядью волос. Белый на серых камнях припудренных дымкой лаванды и очитков. Бастион приморского пекла и грозовых штормов... Покрытый ослепительно белым известняком, открытый широкими террасами и лазурным бассейном. Широкие окна в полстены проецировали голубую безбрежность Дали с утра по полдень. На расстоянии трех, пяти миль по склонам там и тут были разбросаны небольшие виллы, белые как соляные выступы на глиняных горшках, с гортензией небрежно расставленных в маленьком укрытом высокими кипарисами у северной стеной садике. Юго-восток готовил наступление. Сосредотачивая силы, мысли о долгожданной прохладе. Феолетово-черная стена подпирала покосившийся край неба, бравируя кипящими тяжело-серыми урывками края тучи, словно Ахиллес, играя мышцами перед схваткой за Трою. Предательский ветерок строчил кардиограмму на поверхности лазури бассейна... Беспокойные волосы как намагниченные двигались в синхронном танце ветерка... Небесный каток заасфальтировал темно-серым фронтом облаков полнеба, на горизонте в черно-синих пределах мелькали стробоскопы молний разных оттенков, от лилового до голубого. Он всегда приходил с запахом озона... Временами мне даже хотелось купить партитивный ионизатор в гостиную, но решив, что мои эмоции работают медленней, чем такая штуковина, и всякий раз я буду не готов к его приходу. То эта мысли сразу отпала, эмоциональная бытавуха за 50 евро, с гарантийным талоном... Нервные порывы ветра как приказчик вынудили переместиться под крышу террасы. Острые, стальные капли под сильным углом поражали стены и каменный пол оставляя ледяные микро ожоги на разогретой поверхности. Крупные капли, как следы раздавленных виноградин заполняли все вокруг... Запах Озона и влажной извести от стен... Глухонемые удары грома топили нудные трели OBSESSION ATB на сотовом телефоне и истеричную сингалку машины стоявшей на заднем дворе. Влажный воздух стал осязаем кончиками пальцев.
Сейчас я жду только его... Моего ангела...
Край грозы, взрыв.
Уже сложно вспомнить все детали того, что я видел, все расплывчато, не точно. Лишь то, что я скалюсь как в зеркало хищной пантере, пламя глаз которое обволакивает меня, её глухой и тревожный рык, немое лишь способное на рычание общение доступно мне с собой. Ее эластичное, словно горячий битум тело стекает к моим ногам, жар глухого рыка тяжестью нефтяных паров заставляет дышать меня прерывисто, прохладный влажный свежий воздух я пью, словно через трубочку из маленького тетра пакета, который совсем иссякает. Вокруг темнота в кобальтовых тонах, волосы наэлектролизованы, вибрация рыка диссонирует в моей груди и потухает где-то в животе. Её суть уже во мне, остался лишь механический макет, урчащий электронными помехами, затянутыми в черный бархат. Мы лежим в спокойствии, моя голова покоится на груди её бархата. Спокойствие и безмятежность бескрайнего взора, с вершины края черного грозового фронта и видом на ядерный гриб, заливающий лилово сиреневым цветом нависающие черные тучи тайфуна.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
